На спектакле «Пастырь» в театре «На досках» я обратила внимание на один существенный момент: в этом театре действительно обсуждается, показывается и переживается то, на что либо обращают внимание совсем в узких кругах, либо не обращают внимания вообще.

Меня тогда зацепило обращение к совсем необычной теме: дети до определенного возраста видят «тонкий мир», а потом, взрослея, забывают о нем. Вроде небольшой фрагмент, всего пара фраз о том, что Сталин в детстве сражался с Кучатнели – а сколько в нем содержания.

Тут важно и то, что дети это прикосновение к тонкому миру могут и не забыть, взрослея – оно все равно остается чем-то неуловимым в памяти, приходит в снах и ощущениях. И то, что этот этап взросления ребенка в принципе заставляет задуматься о безграничности человека и о том, что мы вообще о человеке знаем и понимаем.

Я могу сказать, что подобный опыт у меня в детстве точно был и он не был забыт – он был похоронен за ненадобностью где-то совсем-совсем глубоко, но недооценивать его влияние на формирование никак нельзя. И к нему можно обратиться так или иначе. Но вот что он такое есть, этот тонкий мир и как налаживаются связи – вопрос отдельный.

Мне кажется, что где-то здесь, в области этой невероятной человеческой чувствительности и неизведанности и хранится нечто безумно важное – важное именно тогда, когда все громче говорится об исчерпании человека, его необратимой деградации (как тут не вспомнить Питера Тиля с его недавними программными заявлениями – и это лишь один пример).